Раньше, когда я был еще школьником, мне нравились некоторые мои одноклассницы. Но им тогда нравились "мальчики, что постарше", а меня они единогласно считали ботаником и от этого совершенно искренне презирали ;)
Ничего, думал я про себя, вот стану постарше, подрастут восьмиклассницы, которым тоже нравятся мальчики, что постарше — вот это и будет моя целевая аудитория.
Прошло время. Я стал постарше. Подросли и мои восьмиклассницы. Их подростковое мировоззрение подросло до второго размера, но чуда не совершилось: им, вместо меня, стали нравиться мальчики с моей параллели, ибо у тех были джинсы, гитары и длинные дреды, а меня они, по примеру старшего поколения, невзирая на возраст, стали столь же искренне презирать. Видимо, невзирая на возраст, я так и остался ботаником.
А девочки с моей параллели в это время вдруг ни с того, ни с сего стали дружно водить со мной дружбу. Со всем драматизмом в течение нескольких лет они сливали вне в мозг свои жизненные трагедии, замешанные на отношениях с теми самыми мальчиками с моей параллели. Из их уст я узнал, что мальчики эти — козлы безнадежные, а я — очень хороший. И, тем не менее, их уста безнадежно тянуло к козлячим устам этих мальчиков. Самозабвенно влюбленные козы дни напролет проводили с козлами, а вечерами они возвращались ко мне, чтобы впрыснуть мне в мозг очередную инъекцию их козлячего драматизма. Голова моя день ото дня становилась все больше, и достигла такого размера, что в зимний период мне стало непросто найти подходящую шапку. И чем больше она становилась, тем более самоотверженно меня любили мои шестнадцатилетние козы. Достаточно скоро для многих из них я стал лучшей подружкой, и половые различия, похоже, их вовсе не беспокоили. По-видимому, девочки находились в том нежном возрасте, когда их подростковое мировоззрение второго размера не позволяло вместить мысль о том, что и у очкариков тоже бывают пиписьки.
Но я не расстраивался. Я покупал современные модные джинсы, ходил на вокал, учился играть на гитаре, и продолжал свято верить, что однажды наступит то светлое время, когда у великовозрастных коз прорежется духовное зрение, которое, наконец, и прольет свет на столь очевидную неизлечимость козлов и такую обширную и многогранную духовную красоту их подруги-очкарика. Но козы, как и прежде, встречались с козлами, а моя духовная красота так и осталась вне поля их козлячего зрения.
Но я не расстраивался. От занятий в спортзале на мне стала расти мускулатура, я стал довольно неплохо играть на гитаре, выступать в составе школьного музансамбля. Из ученического комитета меня выдвинули на пост ни много, ни мало, а аж Президента школы, после чего еще несколько лет наши девочки за глаза нежно называли меня Презиком.
Время шло. Наши козы стали еще более длинноногими. Они здорово повзрослели. Мировоззрение некоторых из них теперь доросло до третьего номера. Как и прежде, им нравились мальчики, что постарше, которые теперь приезжали за ними из соседнего универа, оглашая окрестность музыкой всех дискотек, неистово рвущейся из открытых окон их иномарок.
Но я не расстраивался. Я жал штангу в спортзале, вечерами насиловал струны гитары, поступил в универ без экзаменов и... Вместо длинноногой козы мне призналась в любви девчонка-ботаник с нашего факультета. Ее профессиональное призвание было столь очевидным, что я скрылся бегством, за что она стала меня от всей души ненавидеть.
Спустя время, я все-таки умудрился жениться на одной достаточно стройной козе с филологического факультета, и на без малого десять лет погрузился в семейную жизнь, а когда все это кончилось, оказалось, что мир, как и прежде, живет по своим непреложным законам: коз, как и прежде, тянет к козлам, только теперь у коз, что помладше, появились айфоны, айпады, у их козлов, что постарше, модные джипы. Некоторые обзавелись козлятами... А я вдруг с ужасом обнаружил, что девочки, что помладше, чем те, что постарше, как и прежде, встречаются с мальчиками, что постарше, только теперь эти мальчики, что постарше, лет на 5, а то и на 10 помладше меня, у них джинсы-дудочки, яркие кеды, кольца в ушах, а для их современных iGirl я теперь суперстар.
И выходит теперь, что для тех, что помладше, я непригоден ввиду отсутствия модных джинсов, а для тех, что постарше — ввиду отсутствия модного джипа.
Так кто же тогда моя целевая аудитория?
Ничего, думал я про себя, вот стану постарше, подрастут восьмиклассницы, которым тоже нравятся мальчики, что постарше — вот это и будет моя целевая аудитория.
Прошло время. Я стал постарше. Подросли и мои восьмиклассницы. Их подростковое мировоззрение подросло до второго размера, но чуда не совершилось: им, вместо меня, стали нравиться мальчики с моей параллели, ибо у тех были джинсы, гитары и длинные дреды, а меня они, по примеру старшего поколения, невзирая на возраст, стали столь же искренне презирать. Видимо, невзирая на возраст, я так и остался ботаником.
А девочки с моей параллели в это время вдруг ни с того, ни с сего стали дружно водить со мной дружбу. Со всем драматизмом в течение нескольких лет они сливали вне в мозг свои жизненные трагедии, замешанные на отношениях с теми самыми мальчиками с моей параллели. Из их уст я узнал, что мальчики эти — козлы безнадежные, а я — очень хороший. И, тем не менее, их уста безнадежно тянуло к козлячим устам этих мальчиков. Самозабвенно влюбленные козы дни напролет проводили с козлами, а вечерами они возвращались ко мне, чтобы впрыснуть мне в мозг очередную инъекцию их козлячего драматизма. Голова моя день ото дня становилась все больше, и достигла такого размера, что в зимний период мне стало непросто найти подходящую шапку. И чем больше она становилась, тем более самоотверженно меня любили мои шестнадцатилетние козы. Достаточно скоро для многих из них я стал лучшей подружкой, и половые различия, похоже, их вовсе не беспокоили. По-видимому, девочки находились в том нежном возрасте, когда их подростковое мировоззрение второго размера не позволяло вместить мысль о том, что и у очкариков тоже бывают пиписьки.
Но я не расстраивался. Я покупал современные модные джинсы, ходил на вокал, учился играть на гитаре, и продолжал свято верить, что однажды наступит то светлое время, когда у великовозрастных коз прорежется духовное зрение, которое, наконец, и прольет свет на столь очевидную неизлечимость козлов и такую обширную и многогранную духовную красоту их подруги-очкарика. Но козы, как и прежде, встречались с козлами, а моя духовная красота так и осталась вне поля их козлячего зрения.
Но я не расстраивался. От занятий в спортзале на мне стала расти мускулатура, я стал довольно неплохо играть на гитаре, выступать в составе школьного музансамбля. Из ученического комитета меня выдвинули на пост ни много, ни мало, а аж Президента школы, после чего еще несколько лет наши девочки за глаза нежно называли меня Презиком.
Время шло. Наши козы стали еще более длинноногими. Они здорово повзрослели. Мировоззрение некоторых из них теперь доросло до третьего номера. Как и прежде, им нравились мальчики, что постарше, которые теперь приезжали за ними из соседнего универа, оглашая окрестность музыкой всех дискотек, неистово рвущейся из открытых окон их иномарок.
Но я не расстраивался. Я жал штангу в спортзале, вечерами насиловал струны гитары, поступил в универ без экзаменов и... Вместо длинноногой козы мне призналась в любви девчонка-ботаник с нашего факультета. Ее профессиональное призвание было столь очевидным, что я скрылся бегством, за что она стала меня от всей души ненавидеть.
Спустя время, я все-таки умудрился жениться на одной достаточно стройной козе с филологического факультета, и на без малого десять лет погрузился в семейную жизнь, а когда все это кончилось, оказалось, что мир, как и прежде, живет по своим непреложным законам: коз, как и прежде, тянет к козлам, только теперь у коз, что помладше, появились айфоны, айпады, у их козлов, что постарше, модные джипы. Некоторые обзавелись козлятами... А я вдруг с ужасом обнаружил, что девочки, что помладше, чем те, что постарше, как и прежде, встречаются с мальчиками, что постарше, только теперь эти мальчики, что постарше, лет на 5, а то и на 10 помладше меня, у них джинсы-дудочки, яркие кеды, кольца в ушах, а для их современных iGirl я теперь суперстар.
И выходит теперь, что для тех, что помладше, я непригоден ввиду отсутствия модных джинсов, а для тех, что постарше — ввиду отсутствия модного джипа.
Так кто же тогда моя целевая аудитория?
